Грузинская пограничная полиция передает еду через забор из колючей проволоки местной жительнице, которая проживает на территории контролируемой Южной Осетией в селе Хурвалети Фото: Daro Sulakauri / Getty Images
Москва открыта к возобновлению политического диалога с Тбилиси — но грузинские власти, даже на фоне охлаждения связей с Западом, не спешат менять риторику. К такому заключению пришли эксперты Российского совета по международным делам (РСМД) в аналитической записке.
Ловушка популизма и «красные линии»
Грузинские элиты оказались заложниками собственной жесткой позиции по отношению к России. Любой шаг к нормализации они воспринимают как капитуляцию, способную разрушить их политический капитал. «Опасения потерять лицо перед электоратом блокируют даже обсуждение возможного сближения», — подчеркивает Сергей Маркедонов, ведущий эксперт Института международных исследований МГИМО. При этом часть правящей партии «Грузинская мечта» всё же осознаёт необходимость перемен — но не решается на открытые действия.
Шаги Москвы и разочарование Тбилиси
Россия последовательно демонстрирует готовность к оттепели: восстановление авиасообщения в 2023 году, отмена виз для грузинских граждан, снятие туристических ограничений. Параллельно в Грузии нарастает скепсис в отношении перспектив евроинтеграции и гарантий НАТО. «Тбилиси опережает Украину и Молдову по адаптации законодательства к нормам ЕС, но Брюссель отодвигает его в конец очереди», — отмечается в документе. Однако эти факторы пока не приближают прорыв в отношениях.
Дилемма Кобахидзе: между прагматизмом и ультиматумами
После победы «Грузинской мечты» на выборах 2024 года премьер-министр Ираклий Кобахидзе вновь закрыл тему восстановления дипломатических связей: «Россия оккупирует 10% нашей территории». Эта позиция, озвученная как в 2024-м, так и в 2025 году, стала непреодолимым барьером. При этом Тбилиси настаивает на «прагматичном взаимодействии» без официальных каналов — парадокс, усложняющий любые договорённости.
Экономика против политики: опасный баланс
Разрыв дипотношений в 2008 году не помешал сохранению торговых связей. Грузия отказалась присоединиться к антироссийским санкциям после начала СВО на Украине, что эксперты объясняют взаимной экономической зависимостью: российский бизнес, денежные переводы мигрантов, туристические потоки. «Это вынудило Тбилиси занять особую позицию, избегая прямого осуждения Москвы», — указывает Маркедонов.
Закон об иноагентах: точка кипения с Западом
Принятие в мае 2024 года закона «О прозрачности иностранного влияния» стало переломным моментом. Западные партнёры подвергли сомнению честность парламентских выборов, а Европарламент и вовсе объявил власти Грузии нелегитимными. Ответ Тбилиси — заморозка переговоров о вступлении в ЕС до 2028 года — выглядит как попытка сохранить лицо, не отказываясь от стратегической цели.
Абхазия и Южная Осетия: мина замедленного действия
Ключевое противоречие кроется в непримиримости позиций по самоопределившимся регионам. «Тбилиси требует от Москвы отказа от поддержки Сухума и Цхинвала как плату за диалог, но Россия не может пойти на это без гарантий смены внешнеполитического курса Грузии», — объясняет эксперт. Попытка «торга» ставит под удар не только отношения двух стран, но и стабильность всего Кавказа.
Национал-атлантизм: грузинский «особый путь»
Стратегия Тбилиси, по мнению аналитиков, напоминает курс Венгрии или Турции в НАТО — формальная лояльность при отстаивании суверенитета. «Они хотят сохранить связи с Западом, но без тотального контроля извне», — расшифровывает Маркедонов. Успех этой игры зависит от готовности Брюсселя и Вашингтона принять новые правила — или от их решимости добиться полного подчинения.
Обратимость разрыва: кто сделает первый шаг?
Нынешний кризис в отношениях Грузии с Западом — не приговор. «Многое зависит от гибкости сторон: продолжат ли в ЕС давить на Тбилиси или допустят грузинскую модель “национал-атлантизма”», — резюмирует автор исследования. Пока обе стороны балансируют на грани — но время для компромисса стремительно тает.
