Матьё Ганьо простился со сценой
Волнующим финалом завершились показы балета «Онегин» Джона Крэнко на музыку Чайковского в легендарной Opera Garnier. Вечер стал настоящим триумфом для Матьё Ганьо — мировой звезды балета, чья блистательная карьера в Парижской опере вошла в историю как одна из самых долгих и вдохновляющих. Элегантный эталон классического танца подарил зрителям свой прощальный спектакль, озарив сцену финальным аккордом величия.
Традиция adieux — прощальных выступлений — это искрящийся бриллиант французской культуры. Если в других странах артисты уходят в тишине, то Париж провожает своих героев фейерверком эмоций. Последний выход Матьё Ганьо превратился в гимн красоте и преданности искусству. Зал Дворца Гарнье, переполненный до последнего места, встретил танцовщика овациями, а золотые блёстки конфетти засияли, словно звёзды в честь его таланта.
Партер в тот вечер напоминал живую летопись балета: 92-летняя Клод Бесси, легендарный Жильбер Майер, блистательные Элизабет Платель и Сильви Гиллем, руководители театра разных лет. Все они объединились, чтобы отдать дань уважения человеку, ставшему символом элегантности и аристократизма французской школы. Матьё Ганьо навсегда останется мостом между эпохами, хранителем традиций, взрастивших лучших артистов XX века.
Его творческий путь — это гимн гармонии и безупречности. Наследник знаменитой балетной династии, он вобрал в себя лиризм матери и благородную стать отца. Хотя виртуозные прыжки никогда не были его целью, чистота линий и глубина образов покоряли сердца. В 2004 году он совершил редкий для Парижской оперы рывок — из кордебалета шагнул прямо в звание этуаль, повторив успех своей матери. Но если Доминик Кальфуни запомнилась бунтарским нравом, то Матьё шёл по жизни с мудростью Аполлона, превращая каждую роль в урок изысканности.
Даже в образах мятежников и антигероев от него веяло благородством. Его Калигула поражал не жестокостью, а трагическим величием, а принц Рудольф в «Майерлинге» становился символом мятежной красоты. С уходом Ганьо завершилась целая глава балетной истории, но его наследие продолжит вдохновлять новые поколения — как эталон безупречного стиля, дисциплины и бессмертной любви к искусству.
Постановщик «Онегина» Джон Крэнко мастерски переосмыслил образ главного героя, добавив ему черты «потерявшего честь». Эпиграф к балету — «Quand je n’ai pas d’honneur, il n’existe pas d’honneur» («Если у меня нет чести, то честь не существует вовсе») — стал ярким акцентом, отсутствующим у Пушкина. Крэнко смело трансформировал классический роман, создав трёхактную love story в духе «а-ля рюс», которая покорила сердца зрителей своей эмоциональностью и динамикой. На фоне живописных сельских пейзажей — с берёзками, хороводами и народными плясками — разворачиваются страсти: сердца трепещут от эмоций, письма рвутся в порыве чувств, а театральные жесты — летящие перчатки, звонкие пощёчины и дуэльные выстрелы — усиливают драматизм. Даже сцены в роскошных петербургских интерьерах, при всей их традиционности, завораживают зрелищностью. Лаконичные ансамбли кордебалета оттеняются виртуозными адажио солистов, дающими простор для актёрского воплощения. Неудивительно, что легенды балета — Наталья Макарова, Манюэль Легри, Изабель Сьяравола — выбирали этот спектакль для своих прощальных выступлений!
Прощальный показ собрал блистательный состав. Очаровательную Ольгу воплотила этуаль Элеонор Боллак, чей образ ветреной красавицы идеально передал пушкинское «мила, но надоела безмерно». Пылкий Ленский в исполнении Марка Моро, получившего «звёздное» благословение от Хосе Мартинеса, стал выразительным контрастом харизме Ганьо. Короткие, мускулистые ноги танцовщика, казалось, намеренно подчеркивали сложность партии поэта, требующей плавности и грации, — это сделало триумф безупречного Ганьо ещё ярче. Для Людмилы Пальеро этот вечер стал прощанием с ролью Татьяны перед завершением карьеры в апреле. Её дар трагической актрисы, абсолютное владение телом и доверие к партнёру превратили спектакль в магическое действо. Грань между балериной и героиней растворялась: восхищение талантом Ганьо сияло в каждом па, каждой мизансцене. Кульминацией стал финальный дуэт — отчаяние расставания взорвалось яростным метанием по сцене, а затем замерло в безмолвном крике, полном горечи не только о несбывшейся любви, но и о быстротечности балетной жизни.
Если Матьё Ганьо и переживал подобные эмоции, на сцене он остался непоколебим. В своём последнем «Онегине» он будто оживил галерею своих лучших ролей: скучающий аристократ, романтичный герой, расчётливый соблазнитель — в его исполнении они переливались новыми гранями. Надменность, нервозность, раскаяние, потерянность — всё сплелось в единый вихрь. Но главное — его Онегин лишился эгоизма: в прощальный вечер артист дарил себя без остатка — партнёрше, коллегам, залу, оставляя в сердцах зрителей искру восхищения.
Незабываемый триумф: овации, цветы и слова восхищения
Зал бушевал овациями почти тридцать минут! Восторженные возгласы «браво» сливались с трогательными «мерси», а Людмила Пальеро, склонив колени в знак глубочайшего почтения, выражала свой восторг. Балерины разных поколений одна за другой дарили Матьё Ганьо роскошные букеты, благодарные за его непревзойдённое воплощение легендарных персонажей: графа Альберта, кавалера де Грие, принца Зигфрида, Джеймса, Армана Дюваля и других героев, оживших на сцене. «Ты — уникальный мастер, истинная этуаль, чьё сияние озаряет искусство! — писал Хосе Мартинес, кумир детства Матьё, а ныне художественный руководитель Оперы. — Твой вклад навсегда останется в наших сердцах и золотых страницах театра».
Эмоции, которые войдут в историю
Публика не умолкала полчаса, аплодисменты перерастали в ликующие крики, а Людмила Пальеро, опустившись на колени, демонстрировала искреннее восхищение. Юные и опытные балерины, словно в волшебном ритуале, передавали Матьё Ганьо цветы, отмечая его гениальные роли — от романтичного Рудольфа до загадочного Калигулы. «Ты — эталон артиста, — продолжал в своём послании Хосе Мартинес. — Твой свет продолжит сиять даже после того, как занавес опустится. Спасибо за магию, которую ты даришь миру!» Этот вечер стал не просто спектаклем, а праздником искусства, где каждый момент дышал вдохновением.
Источник: www.kommersant.ru
