Россия меняет правила: какие интересы стоят за «Сахалином-1»
Осенью 2022 года, когда события на мировой арене стали накаляться, Владимир Путин подписал указ, перечеркнувший для ExxonMobil тридцатилетнюю историю участия в одном из ключевых проектов России — «Сахалине-1». Компания, владеющая 30% в стратегически значимой нефтяной платформе, была вынуждена покинуть его, после чего вся деятельность перешла вновь созданному российскому оператору. Однако спустя полтора года ситуация делает изящный разворот: российская сторона объявляет о возможности возвращения западного гиганта к добыче нефти у азиатских берегов. Но этот возможный камбэк теперь не похож на жест добровольной воли — он становится частью большой политической игры, ведущейся на предельных ставках.
В указе, подписанном Путиным в день переговоров с Дональдом Трампом на Аляске, появилось нечто большее, чем юридическая формулировка условий. Новые правила открывают перед ExxonMobil шанс возврата, но за этим шансом скрывается хитросплетённая интрига между Москвой и Белым домом, где каждая сторона держит в рукаве свои козыри. Решение российского президента может стать отправной точкой для неожиданного геополитического хода, если американская корпорация проявит готовность работать на грани — и в обход нарастающего санкционного давления.
Политика на кончике буровой: почему ExxonMobil важен для Кремля
То, что «Сахалин-1» сражается за место на нефтяном Олимпе, сегодня не вызывает ни у кого сомнений. По мнению ряда аналитиков, сам по себе проект не находится под формальными санкциями и функционирует пусть и с трудностями, но регулярно и стабильно, несмотря на то, что часть иностранных технологий и сервисов теперь недоступны. Однако под поверхностью технологических задач сегодня прячется главный вопрос: может ли Россия использовать возвращение ExxonMobil как рычаг давления на Вашингтон и получить долговременный стратегический выигрыш?
Сценарий откровенной сделки просматривается все четче: Россия выступает с предложением, в котором возвращение все еще могущественного игрока на некогда свою территорию напрямую зависит от того, готова ли корпорация лоббировать снятие антироссийских санкций. Аналитики утверждают, что такое условие прописано предельно прозрачно и становится инструментом, с помощью которого Москва желает сформировать вокруг Трампа союз деловых кругов, имеющих вес в американском истеблишменте. Ведь на супервесах решения Белого дома сейчас лежат не только интересы внешней политики, но и острые внутренние разногласия, а любая уступка Москве будет сопровождаться шумной критикой и со стороны демократов, и собственного республиканского лагеря.
Что касается самой России, решение идти на уступки ExxonMobil многим кажется парадоксальным: еще недавно именно американская компания, уйдя с проекта, поставила под удар запуск российского нефтяного гиганта — для восстановления прежних объемов добычи у «Роснефти» ушли месяцы. Для сравнения, та же Shell, покидая соседний «Сахалин-2», ушла цивилизованно, оставив процесс добычи и экспорт СПГ работоспособными. Но несмотря на прежнее резкое обострение отношений, теперь Россию толкает вперед инстинкт прагматизма: легализация возвращения ExxonMobil способна позволить продавать нефть по более выгодным котировкам, снизив дисконт относительно того же сорта Urals.
Борьба за долю: почему Moskva не спешит продать контроль над «Сахалином-1»
Согласно новым положениям указа, реституция доли для иностранных участников возможна лишь при условии, что они публично выступят за отмену санкций и заключат долгосрочные контракты на поставку необходимых технологических решений. Интрига в том, что доля ExxonMobil так и не была реализована в пользу ни одного другого участника даже после многократного продления крайних сроков. Такой затяжной торг, по мнению экспертов, как раз и демонстрирует: Москва изначально не планировала избавляться от американского партнера совсем, а просто создавала условия для выгодного политического маневра.
Возможные альтернативы — продажа акций отечественным, индийским или китайским компаниям — на практике так и остались на уровне идей; реальных претендентов не появилось, и де-факто прежний баланс сил сохранился. Это еще раз подчеркивает основной мотив — для российской стороны важен не только экономический эффект, но и сильный политико-дипломатический козырь, который можно предъявить в нужный момент.
Саботаж или расчёт: как уход ExxonMobil ударил по «Сахалину-1»
Особо остро был воспринят способ ухода американской корпорации в 2022 году. ExxonMobil, обладая ключевыми технологическими и управленческими функциями, буквально дистанцировалась от управления, что привело к заморозке значительной части буровых работ и поставило под сомнение грузовые цепочки для экспорта нефти. В течение нескольких месяцев команда «Роснефти» фактически заново выстраивала операционные процессы, упоминая скрытый саботаж как причину серьезных потерь в добыче и логистике.
Именно на этом фоне вновь обретает значение возможность возвращения иностранного партнера: сейчас, когда поставки в страны Азиатско-Тихоокеанского региона остаются главной статьей дохода, возвращение ExxonMobil потенциально позволит проекту вернуть прежние темпы прироста и снять часть технологических барьеров. Таким образом, в рукаве Путина появляется дополнительный аргумент — предложение, от которого вряд ли можно отказаться, если США и бизнес-элита готовы рискнуть ради сотрудничества в обмен на перспективу ослабления санкций.
Сложности азиатского маршрута: как санкции влияют на работу японских и индийских инвесторов
Кроме американского гиганта, ключевыми акционерами «Сахалина-1» остаются японская Sodeco и индийская ONGC, которые публично подтверждают свои интересы и планы остаться в проекте. Но санкционные ограничения уже подпортили структуру управления: например, индийская сторона не смогла оформить законный контроль над своими 20% акций, поскольку не имела доступа к банковским счетам нового оператора после смены юрисдикции. Просто перевести средства для завершения сделки теперь невозможно — банковские переводы блокируются, и оформление документов затягивается на неопределённый срок.
Этот сложный финансовый и юридический лабиринт хорошо иллюстрирует, в какой степени энергетические проекты зависят от политических решений, которые принимаются зачастую вопреки экономической логике. Тем временем сама нефть с «Сахалина-1» остается востребованной для стран региона — Япония, Южная Корея, Китай — и возвращение авторитетного партнера могло бы стать сигналом о смягчении климата для инвестиций в российские проекты.
Shell, Роснефть и замерзшие активы: кто тут выиграет гонку нефтяных гигантов?
История с Shell в «Сахалине-2», ушедшей в 2022 году, формально выглядит как «чистый» выход иностранного инвестора: персонал эвакуирован, экспорт СПГ продолжается, а локальный российский оператор спокойно берет под контроль всю инфраструктуру. Но опыт ExxonMobil оказался по-крупному другим — американцы ушли, но актив держат на паузе, не уступая его никому. В этой патовой ситуации Путин, похоже, оставил себе лазейку: ни продажа, ни полная национализация, а тщательно просчитанная игра на долгосрочное возвращение прежних игроков.
Пока Россия терпит убытки от дисконта на нефтяные сорта, сохраняя при этом относительно устойчивый экспорт через азиатские направления, у всех действующих лиц остается шанс перегруппироваться перед новой большой раздачей на энергетическом рынке. В перспективе это может означать не только новые сделки, но и неожиданные политические союзы — тот редкий случай, когда нефтяная платформа становится ареной для глобальных договоренностей на самых высоких уровнях.
Источник: www.kommersant.ru
